Есть вещи, о которых вы уже, кажется, всё поняли. Разложили по полочкам, объяснили себе, простили. Но тело всё равно сжимается, когда слышите определённый тон голоса. Или сердце уходит в пятки на совещании у начальника — хотя вы взрослый человек и всё прекрасно понимаете. Именно для таких случаев существует EMDR-терапия. 
Когда понимание не помогает
Марина пришла ко мне с запросом, который на первый взгляд казался простым: страх перед начальником. Уверенная, профессионально успешная женщина, которая прекрасно справляется в жизни с самыми разными ситуациями. Но стоило ей узнать о предстоящем совещании — настроение падало за несколько дней до. На самом совещании было не легче: колотилось сердце, хотелось сжаться в комок, стать незаметной, исчезнуть.«Я понимаю, что это глупо», — сказала она. Она действительно понимала. И это понимание совершенно не помогало.В этом есть определенный парадокс: иногда голова всё знает, а что-то внутри явно реагирует иначе: как будто вам снова семь лет и вы стоите перед взрослым, от которого зависит всё в вашей жизни. Никакие слова не добираются до этого места. Потому что там, на самом деле, не слова. Там — застрявшее переживание, которое так и не было до конца пережито и переработано нашей психикой.
Почему прошлое продолжает жить в настоящем
У нашей психики есть удивительная способность самостоятельно переваривать сложный опыт. После хорошего сна ситуация, которая вчера казалась очень сложной, сегодня выглядит хотя бы немного иначе: сходит острота переживаний, появляется перспектива. Это и есть естественная переработка; обычно она происходит, пока мы спим, пока живём, пока движемся.Но иногда что-то идёт не так. Переживание оказывается слишком интенсивным, по каким-либо причинам превосходящим наши адаптационные возможности, и психика не может справиться с ним в одиночку. Тогда воспоминание как бы «застревает». Оно не становится просто фактом биографии. Оно продолжает жить — где-то на краю, но живёт. И в определённых ситуациях активируется.Именно поэтому взрослая успешная Марина в кабинете начальника снова становилась той маленькой девочкой из детского сада, на которую накричала воспитательница за разбитую чашку. Это не метафора. Это буквально то, что происходило в её нервной системе.Важная вещь, которую я хочу сказать: такая реакция изначально была абсолютно нормальной и даже умной. Для ребёнка, который полностью зависит от взрослого, страх и желание «сжаться» — это адаптация, иногда спасающая жизнь. Проблема не в том, что реакция сложилась. Проблема в том, что она осталась, раза за разом проявлялась там, где уже давно не нужна.
Как это незаметно меняет жизнь вокруг
Застрявшее переживание редко кричит о себе. Оно действует тихо. Через то, что вы не замечаете, что устали. Через разговор с партнёром, который снова заходит в тупик — и вы сами не понимаете почему. Через работу, которая когда-то нравилась, а теперь вызывает только тяжесть.Через то, как вы замираете, когда кто-то говорит повышенным тоном — неважно, к вам или вообще не к вам. Через невозможность попросить о помощи, хотя нужно. Через тревогу в ситуациях, которые «объективно» безопасны.Люди, которые приходят ко мне, обычно уже довольно долго несут это с собой. Они как-то справляются, функционируют, ходят на работу, заботятся о близких. Но где-то внутри есть зона, которую они обходят стороной. Или которая периодически накрывает, причем без предупреждения.Со временем энергии на это обходное движение уходит всё больше. Жизнь сужается. Незаметно, по чуть-чуть.
Что происходит на сессии: глазами клиента
Когда я объясняю, как работает EMDR, я часто говорю вот что. У нашей психики есть механизм переработки — что-то вроде внутреннего «ночного режима», который обычно работает во время сна. Наша задача — заново запустить этот механизм для тех ситуаций, которые он не смог переработать самостоятельно.На сессии мы находим тот момент прошлого, который продолжает «фонить» — тот образ, то ощущение в теле, ту фразу о себе, которая сидит глубоко. И затем — пока вы удерживаете это в памяти — я начинаю отвлекать ваше внимание. Движения глазами. Постукивания в определённом ритме. Иногда — звуки.Это звучит странно. Почти все клиенты сначала относятся к этому скептически. И почти все потом удивляются тому, что происходит.«Картинка как будто стала очень далёкой, она как будто распадается на кусочки», — говорят одни. «Мне приходится очень стараться, чтобы вообще вспомнить, как там это было», — говорят другие. Воспоминание не исчезает. Оно просто перестаёт болеть так, как болело. Становится фактом биографии, а не открытой раной.
Один из нидерландских специалистов по EMDR, у которого мне довелось учиться, говорит клиентам так: «Ваша задача — как можно сильнее погрузиться в это воспоминание, а моя задача — как можно сильнее вас отвлекать». Это точная формулировка того, что происходит.Мы не ведём человека куда-то, куда нам нужно. Мы помогаем его психике сделать то, что она сама хочет и умеет — справиться с тем, что когда-то оказалось слишком трудным.
В EMDR мне особенно нравится то, что этот метод опирается на адаптационные возможности самой психики, а не на мои представления о том, что нужно клиенту; на то, что психика способна сделать сама. У него серьёзная доказательная база, он включён в рекомендации ВОЗ для работы с травмой. Я получила европейскую сертификацию по EMDR и продолжаю супервизии, обучение, участие в конференциях ассоциации.Но не меньше, чем методу, я доверяю гуманистическому основанию, на котором строю всю свою работу: уважение к клиенту, вера в его ресурсы, бережность. Терапия может быть напряжённой — но она не должна причинять невыносимую боль.